Как Украина проходит важнейший этап своего развития

Все чаще звучит мысль, что настоящую независимость Украина обрела только в 2014 году – по итогу Майдана. Того самого, который был ничем иным, как восстанием против узурпации власти Виктором Януковичем, — пишет Павел Казарин для Крым.Реалии. — И с этой идеей спорить довольно сложно.

Хотя бы потому, что 23 постсоветских года Украина могла считаться независимой лишь формально. Да, это была страна с государственными символами, границами и даже подобием государственных институтов, но реальность заключалась в том, что во многом это оставалась все та же перелицованная УССР. Главный смысл существования которой заключался в доедании остатков советского наследства. Главный социальный договор которой – «мы не вмешиваемся в вашу коррупцию, а вы не вмешиваетесь в нашу». Эта страна оставалась экономическим протекторатом бывшей метрополии, и вся борьба шла за то, станет ли она еще и полноценным протекторатом Москвы.

Она им не стала. Майдан подвел черту под амбициями Виктора Януковича быть бессменным и монопольным. И все то, что началось после его бегства – процессы не затормозило, а лишь ускорило.

Часто говорят, что 2014 год можно считать годом обретения Украиной независимости еще и потому, что в 1991 году государственный суверенитет достался стране не по итогу некой освободительной войны, а лишь в силу борьбы между номенклатурой СССР и РСФСР. И в этом случае аннексия Крыма и вторжение на Донбасс запустили второй этап (первым был сам Майдан) самоосознания политической нации.

Волонтерское движение, добровольцы, стихийная самоорганизация – все это было ничем иным, как этапом самоосознания украинцами самих себя. Одновременно, оказался маргинализован пророссийский дискурс – сегодня невозможно представить себе политика, который во всеуслышание будет продвигать тему вступления в Таможенный Союз или ОДКБ. Многие вопросы просто исчезли с повестки дня, равно как исчезли очень многие иллюзии.

Страна, по сути, разделилась на тот лагерь граждан, который заинтересован в сохранении независимости и суверенитета государства, и тех, кто никакой ценности в этом не видит. Но у второго лагеря после аннексии Крыма просто не могло сохраниться никакого политического представительства. Он оказался деморализован и разобщен. В социологических исследованиях эти люди нередко отныне попадают в категорию «затруднились ответить».

И самое неприятное во всей этой ситуации заключается в том, что этот самый процесс осознания нацией самой себя происходит без участия жителей оккупированных территорий. Потому что сегодня страна проходит через один из важнейших этапов – перезаключение старых и заключение новых социальных договоров. По самым разным темам: от вопроса «нужна ли нам армия» до вопроса роли церкви в обществе, от взаимоотношений власти и граждан до выработки новой этики поведения. Именно аннексия Крыма и вторжение на Донбасс запустили этот процесс и именно они привели к тому, что жители полуострова и востока Украины сегодня в нем не принимают участие.

Проблема в том, что такое участие в коллективном договоре крайне сложно кому-то делегировать. Причем, если сегодня общее число переселенцев из Донбасса перевалило на полтора миллиона человек, то аналогичный «крымский» показатель колеблется в районе пятидесяти тысяч. В итоге, тему Донбасса есть кому поднимать в повестку и кому ее продвигать. Просто по факту того, что жители оккупированного восточного региона живут в самых разных областях, составляя существенную часть электората, к которой политикам есть смысл апеллировать. А крымчан на материке слишком немного, чтобы они представляли из себя сколь бы то ни было значительное электоральное лобби.

Это особенно обидно потому, что полуостров успел принять участие в первом этапе формирования политической нации, который шел на Майдане. С полуострова приезжали люди, стояли на площадях. Возможно, многие из тех самых выехавших на материк пятидесяти тысяч человек и были плодом этого трехмесячного этапа. А второй этап самоосознания нации, начавшийся с момента войны за независимость, уже проходил без участия полуострова. Просто потому, что он и стал объектом территориальных притязаний Кремля. А, между тем, за эти два с половиной года диффузия идей ценности суверенитета могла быть куда более значимой и охватить куда большее число крымчан. Как, собственно, это происходило во многих других украинских областях, выглядевших вполне инертными и пророссийскими по состоянию на зиму 2013-го.

И то немногое, что способна сегодня делать Украина и украинцы, – это не забывать о тех людях, которые стали заложниками аннексии Крыма. Просто потому, что Москва раз за разом транслирует им идею, что они никому не нужны. Что о них никто не помнит и что «своими» никто кроме Кремля не считает. Помните об этом всякий раз, когда решите написать что-то о полуострове в социальных сетях.

Автор: Павел Казарин

В действительности Украина, как независимое государственное образование в полном смысле слова, так и не состоялась – ни через 23 года после Беловежских соглашений, ни тем более, через 25. Из-под мягкого протектората России, эта территория (бывший осколок Российской Империи, получивший свои нынешние очертания благодаря большевикам и коммунистам, да и «незалежность», тоже благодаря им же), в 2014 году перешла в фактическую колониальную зависимость к США.

Все признаки колониальной зависимости – от марионеточного правительства и президента, получающих инструкции и работающих под прямым кураторством американских советников, разрушение собственной экономики в угоду даже не своим, доморощенным олигархам, а международному капиталу, интересы которого также лоббируют американские кураторы, до внедрения «новых старых»,  дурно пахнущих коричневой субстанцией «героив». Деятельность которых в период Великой Отечественной войны была самим народом советской Украины оценена весьма трезво, после этой оценки часть «героев» болталась на виселицах, часть —  поехала валить лес и строить дороги, а часть спешно покинула землю, где «геройствовала», укрывшись в местах весьма отдалённых, чтобы любить «нэньку» безопасно на расстоянии.

«Самозарождение» украинского волонтёрского движения, «самоорганизация масс» — ещё один миф, похожий на те забавные придумки средневековых учёных, которые рассказывали на полном серьёзе, что мыши самозарождаются от  домашней пыли. Уже Ломоносов (гениальный русский учёный) доказал, что из ничего ничего и получается, так что самозарождение – красивая сказка для обывателя. На протяжении десятилетий готовились (всё теми же американскими доброхотами-кураторами) специально обученные люди, прекрасно знающие, как нужно создавать «волонтёрские» движения,  на какие «кнопочки» нажать в голове обывателя, чтобы тот, забыв про свои личные интересы, понёс из дому кровные гривни в фонды, руководимые ловкими прохвостами, или свою буйну голову под пули майданных снайперов или в атошные окопы.

А вот насчёт того, что крайне мало крымчан возжелало разделить судьбу Украины, для чего перебрались на «материковые» земли – да, правда. Потому, что такой судьбы – врагу не пожелаешь. Быть заложниками власти, безжалостно и планомерно превращающей цветущую советскую республику в банановую без бананов, трезвомыслящие крымчане не захотели.

 

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*